28 сентября 2026 года
ЭВОЛЮЦИЯ ЛЖИ О МАСОНСТВЕ: ОТ БАРРЮЭЛЯ И РОБИСОНА К СОВРЕМЕННЫМ ТЕОРИЯМ ЗАГОВОРА
ИСТОКИ ЕВРОПЕЙСКОГО АНТИМАСОНСТВА И РОЖДЕНИЕ ТЕОРИИ МАСОНСКОГО ЗАГОВОРА
Проводя собеседования с кандидатами, часто слышишь такие вопросы – как масоны управляют миром? А не сатанисты ли мы? А почему все про масонов плохо думают? Автор задумался, и решил исследовать корень антимасонского движения.
Антимасонство представляет собой сложный исторический феномен, сформировавшийся практически одновременно с возникновением организованного масонства в первой половине XVIII века. Если первоначальная критика лож носила преимущественно конфессиональный характер, то после Французской революции она постепенно приобрела политическое и конспирологическое содержание. Давайте рассмотрим эволюцию антимасонской мысли от первых папских осуждений масонства до формирования теории «мирового масонского заговора», получившей наиболее последовательное изложение в трудах Огюстена Баррюэля и Джона Робисона.
История европейского масонства неразрывно связана с историей его критики. Уже вскоре после учреждения в 1717 году первой Великой ложи в Лондоне новая форма братской организации вызвала неоднозначную реакцию как церковных, так и государственных институтов. Закрытый характер собраний, система посвящений, использование символического языка и объединение представителей различных конфессий и социальных групп способствовали возникновению многочисленных подозрений относительно истинных целей братства.
Как отмечает историк масонства Маргарет Джейкоб, именно сочетание открытой общественной деятельности и внутренней ритуальной закрытости сделало масонские ложи объектом постоянного общественного интереса. Их деятельность порождала широкий спектр интерпретаций — от восприятия масонства как школы нравственного совершенствования до представления о нем как о скрытой политической силе.
Современная историография рассматривает антимасонство не как единое движение, а как совокупность различных идеологических традиций. Среди них выделяются: конфессиональное антимасонство, монархическое антимасонство, националистическое антимасонство, конспирологическое антимасонство, политическое антимасонство.
Эти направления неоднократно пересекались между собой, однако каждое из них имело собственные интеллектуальные источники и исторический контекст.
Нельзя исключать и более простой, человеческий фактор. В некоторых случаях негативное отношение к масонству могло возникать у людей, которые сами стремились попасть в ложу, но по каким-либо причинам получили отказ. Подобная ситуация вполне могла порождать обиду: причины отказа оставались неизвестными, а закрытый характер масонских собраний не позволял постороннему человеку проверить собственные догадки. В результате личное разочарование могло постепенно перерасти в убеждение, что за отказом стоят не обычные правила и решение братьев, а нечто предосудительное. Слухи в такой ситуации легко становились заменой отсутствующей информации. Однако рассматривать этот фактор следует именно как возможный источник отдельных антимасонских историй, а не как самостоятельную причину формирования крупных антимасонских доктрин, которые имели значительно более сложные политические, религиозные и идеологические основания.
Особое место занимает конспирологическая традиция, оформившаяся в конце XVIII века. Именно она создала образ масонства как единой международной организации, действующей скрытно и способной направлять ход мировой истории. Возникновение этой концепции обычно связывают с трудами двух авторов — французского аббата Огюстена Баррюэля и шотландского профессора Джона Робисона.
Возникновение антимасонства
Первые десятилетия существования регулярного масонства сопровождались главным образом богословской критикой. Уже в 1738 году папа Климент XII издал буллу In eminenti apostolatus specula, запрещавшую католикам состоять в масонских ложах под угрозой отлучения от Церкви.
Основанием для этого решения являлись не политические обвинения, а особенности организации лож: тайные собрания; клятвы неразглашения; межконфессиональный состав членов; независимость от церковной юрисдикции.
Булла не утверждала существование какого-либо всемирного масонского заговора. Ее аргументация была преимущественно канонической и основывалась на опасениях относительно деятельности тайных обществ.
В 1751 году папа Бенедикт XIV подтвердил запрет в булле Providas Romanorum, вновь подчеркнув несовместимость участия католиков в масонских организациях с требованиями церковной дисциплины.
Важно отметить, что критика середины XVIII века еще не содержала представлений о масонстве как о политической организации, стремящейся к свержению государственных режимов. Подобные идеи появились значительно позже и были непосредственно связаны с потрясениями Французской революции.
Французская революция как интеллектуальный перелом
События 1789 года радикально изменили европейскую политическую мысль.
Для консервативных кругов Французская революция представлялась столь масштабной катастрофой, что объяснить ее исключительно социальными и экономическими причинами казалось невозможным. Многие современники были убеждены, что столь глубокое разрушение традиционного общественного порядка должно иметь организаторов.
Именно в этой интеллектуальной атмосфере начинает складываться особый жанр политической литературы, который современные исследователи называют конспирологическим.
Его основными признаками становятся: существование тайной организации; долгосрочное планирование исторических событий; скрытая координация различных общественных движений; проникновение заговорщиков в государственные институты; стремление к мировому господству.
Впервые все эти элементы были соединены в единую систему именно Огюстеном Баррюэлем.
Огюстен Баррюэль: архитектор политического антимасонства
Аббат Огюстен Баррюэль (1741–1820) принадлежал к числу наиболее образованных представителей французского духовенства конца XVIII века. После Французской революции он эмигрировал в Англию, где получил возможность работать с многочисленными документами французской эмиграции.
Результатом этой работы стали четыре тома Mémoires pour servir à l'histoire du Jacobinisme, опубликованные в 1797–1798 годах.
Труд Баррюэля быстро приобрел международную известность. Уже через несколько лет он был переведен на английский, немецкий, итальянский, испанский и русский языки. По степени влияния на консервативную политическую мысль конца XVIII — начала XIX века его можно сопоставить с произведениями Эдмунда Бёрка.
Заговор как объяснение истории
Главное новаторство Баррюэля заключалось не в критике масонства как такового, а в создании новой модели исторического объяснения.
Он утверждал, что Французская революция стала итогом многолетнего заговора, организованного несколькими группами:
· философами Просвещения;
· энциклопедистами;
· иллюминатами Адама Вейсгаупта;
· частью масонских лож;
· якобинцами.
Баррюэль рассматривал эти группы не как независимые движения, а как звенья единого процесса, направленного на разрушение европейской христианской цивилизации.
По его мнению, революция была не началом, а завершающей стадией заранее подготовленного плана.
Именно эта идея стала интеллектуальной основой практически всех последующих теорий мирового заговора.
Масоны в концепции Баррюэля
Интересно отметить, что в оригинальном тексте Баррюэль вовсе не утверждал, будто все масоны участвовали в заговоре.
Напротив, он неоднократно различал:
· традиционные английские ложи;
· обычных братьев;
· высшие политизированные круги;
· иллюминатов, проникших в некоторые ложи.
Однако последующие читатели значительно упростили его концепцию.
Если сам Баррюэль видел главную опасность в союзе радикальных философов и баварских иллюминатов, то массовое сознание постепенно свело его аргументацию к гораздо более простой формуле:
масонство = мировой заговор
Именно эта трансформация оказалась значительно влиятельнее самой книги.
Влияние Баррюэля
Современные исследователи (Даррин МакМахон /Darrin McMahon/, Амос Хофман /Amos Hofman/, Андреас Оннерфорс /Andreas Önnerfors/) сходятся во мнении, что Баррюэль фактически создал новый жанр политической литературы — историческое объяснение через деятельность тайных обществ.
Его влияние проявилось в нескольких направлениях: формирование европейского политического антимасонства, возникновение образа «невидимого правительства», развитие теорий мирового заговора, соединение религиозной полемики с политической историей.
Именно поэтому многие историки называют Баррюэля не столько первым крупным антимасоном, сколько первым систематическим теоретиком политической конспирологии.
ДЖОН РОБИСОН, КАТОЛИЧЕСКОЕ АНТИМАСОНСТВО XIX ВЕКА И ФОРМИРОВАНИЕ КОНСПИРОЛОГИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ
Джон Робисон и британская версия теории заговора
Практически одновременно с публикацией труда Огюстена Баррюэля в Великобритании появилась еще одна книга, оказавшая огромное влияние на последующее развитие антимасонской литературы. В 1797 году шотландский профессор естественной философии Эдинбургского университета Джон Робисон (1739–1805) опубликовал работу Proofs of a Conspiracy Against All the Religions and Governments of Europe («Доказательства заговора против всех религий и правительств Европы»).
Робисон был известным ученым своего времени. Он состоял в научных обществах Великобритании, занимался физикой, математикой и механикой, а в молодости некоторое время был связан с масонством. Именно этот факт позднее стал использоваться сторонниками его взглядов как аргумент в пользу достоверности его свидетельств.
Если Баррюэль объяснял Французскую революцию как результат многолетнего союза философов Просвещения, якобинцев, иллюминатов и отдельных масонских кругов, то Робисон сосредоточил внимание преимущественно на деятельности баварских иллюминатов, основанных Адамом Вейсгауптом в 1776 году.
По мнению Робисона, первоначально масонство не представляло опасности для государства. Однако ситуация изменилась после того, как иллюминаты начали использовать отдельные масонские ложи в качестве удобной организационной структуры для распространения своих идей. Таким образом, ответственность за предполагаемый заговор возлагалась не на масонство как таковое, а на проникновение в него радикальных политических сил.
Робисон писал:
«Иллюминаты обнаружили, что масонские ложи представляют собой наиболее удобный механизм для распространения своих принципов».
Современные исследователи отмечают, что эта идея практически повторяет отдельные положения Баррюэля, однако Робисон пришел к аналогичным выводам самостоятельно, используя главным образом документы, опубликованные после ликвидации ордена иллюминатов баварскими властями в 1785 году.
Баррюэль и Робисон: сходства и различия
Несмотря на частое объединение этих авторов в исторической литературе, их концепции имеют ряд принципиальных различий.
Баррюэль рассматривал революцию прежде всего как духовный кризис европейской цивилизации. В центре его внимания находились идеи Просвещения, антиклерикализм и разрушение традиционного общественного порядка. Масонство выступало лишь одним из элементов более широкой системы.
Робисон, напротив, анализировал главным образом организационные механизмы предполагаемого заговора. Его интересовали способы проникновения иллюминатов в существующие общественные институты, вопросы дисциплины, тайной переписки и координации деятельности различных групп.
Таким образом, Баррюэль создал философско-историческую модель заговора, тогда как Робисон предложил ее организационное объяснение.
Именно соединение этих двух подходов стало основой практически всей последующей антимасонской литературы XIX и XX веков.
Влияние на Великобританию и Соединенные Штаты
Особенно заметным оказалось влияние Робисона в англоязычном мире.
В Соединенных Штатах его книга неоднократно переиздавалась уже в первые годы XIX века. Она получила широкое распространение среди протестантского духовенства Новой Англии и оказала влияние на формирование американской политической культуры, в которой подозрительное отношение к тайным обществам постепенно стало частью общественной дискуссии.
Хотя непосредственное влияние Робисона на возникновение Антимасонской партии США (1828–1843) остается предметом дальнейшей глубокой научной дискуссии, следует отметить, что его идеи создали интеллектуальный фон, на котором позднее развивалось американское антимасонское движение.
Поводом для политической мобилизации стало исчезновение в 1826 году Уильяма Моргана — каменщика, объявившего о намерении опубликовать сведения о масонских обрядах. Его предполагаемое похищение вызвало широкий общественный резонанс и привело к возникновению первой в истории США политической партии, построившей свою программу вокруг критики масонства.
Николя Дешам и систематизация католического антимасонства
Во второй половине XIX века идеи Баррюэля получили дальнейшее развитие в трудах французского иезуита Николя Дешама (1797–1872).
Наиболее известным его сочинением стал многотомный труд Les Sociétés secrètes et la société («Тайные общества и общество»), опубликованный в 1870-х годах.
Если Баррюэль стремился объяснить происхождение Французской революции, то Дешам значительно расширил рамки анализа. Он рассматривал историю Европы последних столетий как непрерывное противостояние между христианской цивилизацией и сетью тайных обществ.
В его интерпретации к числу таких организаций относились:
· масонские ложи;
· карбонарии;
· революционные общества;
· либеральные политические движения;
· антиклерикальные организации.
Все они, по мнению Дешама, представляли различные проявления единого процесса постепенной секуляризации европейского общества (Секуляризация от лат. saecularis — светский, мирской — это процесс снижения роли религии в жизни общества и государства, а также переход имущества церкви в руки государства).
Именно у Дешама впервые появляется стремление проследить преемственность между различными тайными обществами на протяжении нескольких столетий. Эта идея впоследствии получила широкое распространение в католической публицистике.
Монсеньор Анри Дельассю: завершение формирования католической модели
На рубеже XIX–XX веков ведущим представителем французского католического антимасонства стал монсеньор Анри Дельассю (1836–1921).
Его наиболее известные труды — La Conjuration antichrétienne («Антихристианский заговор») и Le Problème de l'heure présente («Проблема настоящего времени»).
В отличие от Баррюэля, который связывал опасность прежде всего с революцией, Дельассю рассматривал масонство как долговременный инструмент борьбы против христианской цивилизации.
Он утверждал, что деятельность масонства проявляется в различных сферах общественной жизни:
· законодательстве;
· системе образования;
· печати;
· философии;
· международной политике.
Таким образом, понятие «масонского заговора» окончательно перестало ограничиваться объяснением Французской революции и превратилось в универсальную модель интерпретации современной истории.
Именно в трудах Дельассю появляется представление о длительном, многоступенчатом процессе постепенного разрушения традиционного общества, координируемом скрытыми силами.
От политической критики к универсальной теории заговора
Если сравнить концепции Баррюэля, Робисона, Дешама и Дельассю, можно проследить четкую интеллектуальную эволюцию.
Баррюэль объяснял одно конкретное историческое событие — Французскую революцию.
Робисон предложил организационную модель деятельности тайных обществ.
Дешам распространил эту модель на историю Европы XIX века.
Дельассю превратил ее в универсальную концепцию борьбы между христианской цивилизацией и антихристианскими силами.
Именно на этой интеллектуальной основе в конце XIX века становится возможным появление еще более радикальной интерпретации масонства, предложенной Лео Таксилем.
Если Баррюэль обвинял масонов в политическом заговоре, а Дельассю — в антихристианской деятельности, то Таксиль сделал следующий шаг, представив высшие степени масонства как организацию, якобы исповедующую культ Люцифера. Тем самым политический и религиозный дискурсы окончательно соединились, создав одну из самых устойчивых конспирологических моделей Нового времени.
ЛЕО ТКАКСИЛЬ И КУЛЬМИНАЦИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО АНТИМАСОНСТВА
История антимасонской литературы XIX века достигла своей кульминации в деятельности Лео Таксиля (настоящее имя — Мари-Жозеф-Габриэль-Антуан Жоган-Пажес, 1854–1907). Парадоксальность его биографии заключается в том, что свою литературную карьеру он начал как убежденный антиклерикал и сатирик, резко критиковавший Католическую церковь.
В 1870–1880-х годах Таксиль приобрел известность благодаря памфлетам, направленным против духовенства и религиозных институтов. Его книги неоднократно попадали в Индекс запрещенных книг, а сам автор пользовался репутацией одного из наиболее язвительных публицистов Франции.
Однако в 1885 году произошел неожиданный поворот. Таксиль публично заявил о своем возвращении в лоно Католической церкви. Его обращение было встречено с энтузиазмом многими представителями французского духовенства, увидевшими в нем пример победы веры над безбожием. Именно тогда начался новый этап его деятельности, принесший ему мировую известность.
Создание мифа о «палладизме»
После своего обращения Таксиль практически полностью изменил тематику публикаций. Если прежде он критиковал Церковь, то теперь главным объектом его внимания стало масонство.
Первоначально он ограничивался описанием масонских ритуалов и символики, однако вскоре начал развивать гораздо более масштабную концепцию. Согласно его новой версии, внутри обычного масонства существовала сверхсекретная организация — «Палладиум» (или палладизм), объединявшая высших руководителей мирового масонства.
Эта организация якобы исповедовала культ Люцифера, проводила оккультные церемонии и руководила деятельностью масонских лож по всему миру.
Следует подчеркнуть, что подобные утверждения не основывались на каких-либо документально подтвержденных источниках. Напротив, Таксиль постепенно создавал целую вымышленную вселенную, населённую несуществующими персонажами, снабжая её многочисленными подробностями, которые придавали рассказам видимость достоверности.
Диана Воган — главный литературный персонаж мистификации
Центральной фигурой этой истории стала Диана Воган.
По версии Таксиля, она происходила из влиятельной американской семьи, занимала высокое положение в руководстве палладизма и лично участвовала в тайных церемониях, проходивших в Соединенных Штатах.
Затем, пережив духовный кризис, Диана якобы обратилась в католичество и решила разоблачить «сатанинское масонство».
В течение нескольких лет от её имени публиковались книги, письма и мемуары, в которых подробно описывались:
· встречи с Люцифером;
· оккультные посвящения;
· деятельность Альберта Пайка как предполагаемого руководителя палладизма;
· борьба между демоническими силами и католическими святыми.
Многие представители католической прессы приняли эти публикации за подлинные свидетельства бывшей участницы тайного общества. Именно история Дианы Воган стала наиболее известной частью так называемой «Таксилевской мистификации».
Причины успеха мистификации
Возникает закономерный вопрос: каким образом столь невероятные рассказы могли быть восприняты всерьез?
Историки (прежде всего Массимо Интровинье /Massimo Introvigne/) указывают на несколько причин.
Во-первых, публикации Таксиля появились вскоре после энциклики Humanum Genus папы Льва XIII (1884), в которой масонство подвергалось резкой критике. В католической среде существовал высокий общественный интерес к любым сведениям о деятельности лож.
Во-вторых, Таксиль обладал несомненным литературным талантом. Его книги были насыщены конкретными деталями: датами, именами, адресами, описаниями интерьеров, выдержками из якобы подлинной переписки. Всё это создавало впечатление документальности.
Наконец, публикации сопровождались активной поддержкой части католической прессы, которая воспринимала их как важное оружие в полемике против масонства.
Пресс-конференция 19 апреля 1897 года
К середине 1890-х годов интерес публики достиг максимума. Однако одновременно усиливались сомнения. Всё больше журналистов требовали представить Диану Воган лично.
Чтобы ответить на эти ожидания, Таксиль объявил, что 19 апреля 1897 года в зале Парижского географического общества (Société de Géographie) состоится уникальная конференция, на которой Диана Воган впервые появится перед публикой.
Приглашения были разосланы заранее. На заседание прибыли журналисты из различных европейских стран, представители католического духовенства, сотрудники папской нунциатуры, масоны, свободомыслящие и многочисленные любопытствующие. Вход осуществлялся по именным приглашениям, разосланным примерно за месяц до мероприятия.
По опубликованной позднее стенограмме видно, что вечер начался в неожиданной форме. Таксиль сообщил о розыгрыше пишущей машинки, якобы подаренной Дианой Воган. Победителем оказался Али Кемаль, редактор стамбульской газеты İkdam. Позднее именно этот журналист станет известным османским публицистом и министром внутренних дел Османской империи, а через своего сына Уилфреда Джонсона — прадедом будущего премьер-министра Великобритании Бориса Джонсона. Эта деталь придает конференции дополнительный исторический колорит, хотя к самой мистификации отношения не имеет.
После завершения розыгрыша публика ожидала появления Дианы Воган. Однако вместо этого на сцену вышел сам Таксиль и объявил, что никакой Дианы Воган в действительности не существует.
«Двенадцать лет под знаменем Церкви»
Речь, произнесенная Таксилем, впоследствии была полностью опубликована газетой Le Frondeur под названием Douze ans sous la bannière de l'Église («Двенадцать лет под знаменем Церкви»). Она представляет собой один из наиболее известных документов в истории европейской публицистики конца XIX века.
Таксиль признал, что история палладизма являлась тщательно продуманной литературной мистификацией. По его словам, первоначально он рассчитывал, что читатели быстро поймут сатирический характер публикаций. Однако, убедившись, что многие воспринимают их как подлинные свидетельства, он сознательно продолжил развивать вымышленный сюжет.
Особый интерес представляет признание самого автора в методах создания мистификации. Он сообщил, что сотрудничал лишь с двумя помощниками: одним из них был его давний знакомый, публиковавшийся под псевдонимом «доктор Батай», а второй — реальная французская протестантка, профессиональная машинистка и представительница американской компании по производству пишущих машинок, чьё имя он использовал при создании образа Дианы Воган.
В завершение выступления Таксиль произнес фразу, ставшую символом окончания мистификации:
«Палладизм теперь окончательно мёртв. Его отец только что убил его».
Реакция современников
Признание вызвало в зале бурную реакцию. Многие присутствовавшие ощущали себя обманутыми. Согласно сообщениям современников, заседание завершилось громкими спорами, а самому Таксилю пришлось покидать здание под охраной полиции. Некоторые позднейшие свидетельства даже сообщают о драках между сторонниками и противниками автора, хотя детали этих эпизодов в разных источниках различаются.
Почему признание не уничтожило миф?
На первый взгляд можно было ожидать, что столь публичное признание полностью дискредитирует созданные Таксилем рассказы. Однако произошло обратное.
Во-первых, далеко не все читатели узнали о конференции.
Во-вторых, часть публики сочла признание новым элементом заговора, утверждая, что Таксиль отказался от своих слов под давлением масонов.
В-третьих, опубликованные им книги уже успели разойтись огромными тиражами и были переведены на различные языки.
В результате образ «люциферианского масонства», несмотря на официальное признание автора, продолжил самостоятельную жизнь. Многие последующие антимасонские авторы воспроизводили рассказы о палладизме и Диане Воган, либо не зная о признании Таксиля, либо сознательно игнорируя его.
Именно поэтому современные историки рассматривают Таксилевскую мистификацию не просто как литературный розыгрыш, а как один из наиболее показательных примеров устойчивости конспирологических нарративов. История показала, что однажды возникший миф способен существовать значительно дольше, чем его документальное опровержение.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАЙТЕ ПО ССЫЛКЕ https://masons.kz/tpost/pofxbddpp1-evolyutsiya-lzhi-o-masonstve-chast-ii